Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: хроники броневых (список заголовков)
13:46 

Хроники БРОНЕВЫХ #83

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Иоанна Иоанновна Алькопельцер III

Иоанна Иоанновна Алькопельцер III родилась на два года позднее, чем Ленка Хгэрпэс, в сентябре, как раз за месяц и два дня до великого Хуторского праздника Дня Дождеполя. Девочку решили назвать властным и звучным именем, в честь матери Иоанны Иоанновны Алькопельцер II и бабки Иоанны Иоанновны Алькопельцер I.
Иоанна Иоанавна Алькопельцер III с детства была бессердечна и жестока, обладала тяжелым характером, была капризна, отличалась злопамятностью и мстительностью, одним словом, она впитала в себя черты характера, которые были свойственны рожденным за месяц до великого Дня Дождеполя.
С Ленкой Хгэрпэс Иоанну свела судьба как то раз, когда обе решили прогулять уроки чтения и литературы в местной Хуторско-приходской школе. С тех самых пор девочки стали лучшими подружками, и, как положено лучшим подружкам, неустанно поливали за спиной друг друга грязью, материли на чем свет стоит и приходили друг к другу в гости на званные вечера, обеды и завтраки.
Всё любили закадычные подруги, но больше всего девочки любили вкусно поесть и попить. Особенно любила вкусно поесть Иоанна (ежедневно, сразу после уроков, Иоанна бежала домой, брала в материнских закромах вязанку вермишели и шла в гости в поместье Хгэрпэсов, чтобы вместе с Ленкой их и сожрать), поэтому, ко дню окончания Хуторско-приходской школы, не смогла втиснуться ни в одно бальное платье, предложенное ей для похода на выпускной вечер…
К своему совершеннолетию, Иоанна имела бы атлетическое телосложение, если бы не ее полнота в области рук, бедер, попы, ног и, в особенно проблемной области - живота. Волосы на голове девушки были светлыми, иногда, при свете лучины или луны, отливали русо-пепельным. Глаза обычной формы, серого цвета, в обрамлении бесцветных густых ресниц, губы красного цвета, нос картошкой. На шее Иоанны несколько лет красовалось синее пятно, напоминающее засос, и на вопросы, где и как она его подцепила, Иоанна подозрительно отмалчивалась. В общем, во внешности дивчины не было бы никакой примечательности, если бы не ее рост, который больше подходил бы здоровому мужику, чем юной девице. Видимо, это достоинство она взяла у отца - плотника Иоанна.
Иоанна росла в полном безразличии ко всему, ничем не увлекалась. Единственное, что было девушке по душе – это пение. Порой, низкий, глуховато-басистый раскатистый голос Иоанны, доносившийся из горницы, прогонял со двора большую часть огородных вредителей, домашнюю скотину и посетителей, неожиданно нагрянувших на их участок. Так же, как и все девушки знатного Хутора, Иоанна любила бухать и быть в курсе всех сплетен, особенно про отдельных, особо скандальных жителей Хутора, чем их и изводила. Правда вот, в отличии от хуторян, таборян Иоанна своим языком не трогала, так как боялась цыганского проклятия и звуков магического цыганского бубна, веря, что эти звуки могут лишить ее певческого голоса. Про казаков и татарян, с учетом того, что те жили далеко-далеко от Хутора, она вообще не думала, поэтому клеветать их и обсуждать, ей было мало интересно.
А вот читать Иоанна ненавидела больше всего на свете. Впрочем, все домочадцы Иоанны тоже ненавидели, когда Иоанна принималась за чтение, особенно когда начинала читать вслух чьи то рукописи. Иоанна настолько коверкала слова и искажала смысл великих и не очень текстов, что вся ее родня просто начинала сходить с ума.
Одним словом, по большей части, Алькопельцер III было на все по хую. На все и на всех, кроме, как водится на Хуторе, себя. Себя Иоанна любила больше всего, поэтому ее природный гиперэгоизм расцветал и процветал везде и всюду.
Еще одной страстью наследницы могучего клана Алькопельцер была ее любовь к коверканию и переделыванию имен жителей Хутора и Табора. Почти каждый житель краев Пшеничного поля и Дивного леса получил от Иоанны III свою кличку и прозвище. Например, за свою природную страсть Ленки Хгэрпэс к блядству и прочим дешевым развлечениям, Иоанна называла ее Пенис Хгэрпэс, а Ленкиного лучшего друга Агафона Лихого, проживающего в основном в Таборе – Агафон Гнилой, так как однажды, пользуясь неопытностью и похуизмом Иоанны, Агафон продал ей пол мешка гнилых яблок, сворованных накануне у [Вещей Бабки Шалуньи].
Подводя итоги, можно сказать, что Иоанна, которая с виду казалась женщиной спокойной и уравновешенной, все же обладала редким эгоизмом, жестокостью и похуизмом. И не смотря, что она общалась со всем Хутором, предпочтение всё же отдавала исключительно себе…
Это все.

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

13:47 

Хроники БРОНЕВЫХ #82

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Любовь Агафона. Продолжение истории. Воспоминания следующие.

Рыжая баба настаивала на встрече, так как хотела рассказать Агафону историю свей богатой событиями жизни. Агафону на хотелось слушать эту бредятину, к тому же его друзья таборчане, зная как Рыжая баба умеет выносить всем мозг, отговаривали его от встречи, утверждая, что Рыжая барыга еще та прорва и в любом случае заговорит Агафону зубы.
Но, Агафону, как всегда, вдруг неожиданно для себя и для всех стало на все по хую, и его стало разбирать праздное любопытство...
Агафон приехал на окраину Дивного леса ровно в полночь, как и договаривался с возлюбленной.
Возлюбленная уже час ждала Агафона с виноватым видом.
Вот что узнал в ту ночь Агафон под покровом лунного света, пробивающегося сквозь густые дебри вековых деревьев Дивного леса...
Венера-Марсисабелла-Кофэ-Опера Юсуповна-Галушкоева была замужем за Симафором Павлиновичем Темнопец, или просто Сима, как звала его супруга. За годы нелегкой совместной жизни, переполненной опасностями, скандалами, перебитой стеклянной, пластиковой и металлической тары, порванных белотканных простыней, пододеяльников, наволочек, перин, матрасов, пеленок, носовых платков, разхераченных на щепки и солому хат и прочих безобразий, которыми любил заниматься в приступах гнева на супругу Сима, семья нажила восемь детей, из которых семеро было приемных и один общий, и одну хату, правда еще без ремонта и убранства. Хата была куплена недавно, поэтому туалет на улице был еще не доделан, печь в пол хаты еще не сложена, на окна не были надеты наличники, пол хаты не был устлан половиками, лавки не тесаны, вода не таскана, семейные портреты не развешаны, лишь изображения двух излюбленных планет семьи - Меркус и Плутос и двух любимых гениев Коперникуса и Галилеоса пестрели на голых деревянных стенах.
Все восемь детей супругов не были похожи друг на друга, каждый малыш походил на свою мать, а так как все матери были разные, ничего общего у них не было вообще. Общий ребенок, соответственно был такой же рыжий, пышущий здоровьем будущий барыга. Дети не знали, что рыжая мать на самом деле не их мать, а лишь мачеха.
Дети частенько надоедали барыге, и она стремилась при первом же удобном случае съебаться из хаты. Мужа барыга не любила и жила только ради 8-х разнополых детей. Баба часто искала связь на стороне и, наконец, нашла в лице бравого цыгана Агаши... Она даже представить себе не могла, чем это для нее обернется...
Ничего не предвещало беды...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

14:09 

Хроники БРОНЕВЫХ #81

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Сказ про пожары Дивного леса (начало)

Стояло раннее знойное утро нового знойного дня. Агафон проснулся и вышел из своей расскаленной палящим утренним солнцем кибитки. Сильно пахло горелым. Агафон не обратил бы на это внимание, т. к. ему было по хую, если бы не заметил, что кто-то спиздил его красное пожарное ведро, прибитое литыми гвозьдями к кибитке. Вот тут то Агафон охуел по-настоящему. Только позавчера Агафон спиздил ведро в библиотеке Петра Броневого, пока тот расскладывал по полкам журналы, а сегодня это ведро уже спиздили у самого Агафона. Агафон был в недоумении. Агафон в мнгновение ока, накинув на себя расписную циганскую рубаху, шаровары, и обувшись в начищенные до блеска сапоги, хотел прыгнуть в стремена ретивого коня Чаплина, но Чаплина, как, тут же, вспомнил Агафон, спиздили и сожрали татары. Поэтому пришлось идти пешком. Запах гари привел Агафона к рабочей кибитке Бабки Негодован, которая объяснила сильное задымление, тем, что у нее пригорели крошки хлеба, которые она не убрала со сковороды, а ведро она взяла взаймы, чтобы потушить располыхавшийся в округе пожар...
Да, ничего не предвещало беды в это удивительное знойное утро, пропитанное дымом и гарью...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

11:49 

Хроники БРОНЕВЫХ #80

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Кино на Хуторе

Кинозал на Хуторе располагался в Хате для просмотра. Хата с виду была неказистая и не привлекательная, расчитана она была примерно на половину Хутора или на целый Табор. Внутри Хата для просмотра была покрашена в черный цвет, на одной из стен был нарисован белый прямоугольник, который по всей видимости служил экраном. Напротив экрана стояли ряды жестких деревянных лавок, каждый следующий ряд был выше предыдущего, поэтому чтобы залезть на последний, места для поцелуев, народ приносил с собой стремянки. по краям лавок стояли зажженые свечи, которые в кромешной темноте указывали на номер ряда. Места распределялись произвольно, кто первый занял, того и место.
Хата была открыта с раннего утра, до позднего завтрака и с полдника до полуночи. Хуторяне и Таборчане очень любили туда ходить. На экскурсию. Т к кинотеатр не работал. Небыло настройщика оборудования ручной прокрутки рисованных кадров. Ждали его уже полгода. Прошел слух, что по пути на работу, по проселочной дороге, его лошадь споткнулась о нечто и получила тяжелейшие травмы, от коих скончалась на месте и настройщику пришлось добираться с аппаратурой самостоятельно. Путь его лежал через Пшеничное поле и Дивный лес.
Ничего не предвещало беды...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

01:30 

Хроники БРОНЕВЫХ #79

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
О способностях.

В рабочую кибитку Агафона въехал новый, абсолютно не знакомый с магией, высокий толстый цыган. Цыган был огромных размеров и постоянно хватал в кибитке разные вещи.
Агафон клал на это хуй до тех пор, пока цыган не схватил, висевшую нар рабочей областью Агафона куклу вуду маленького бесенка, подаренного Агафону бегавшей за ним цыганкой с оттопыренным ухом и большой золотой серьгой в нем. Агафон тут же проклял куклу и сообщил об этом здоровяку, от чего рожа здоровяка сделалась квадратной, а в глаза закрался огонек ужаса. Агафон, видя реакцию, добавил, что теперь и на цыгане лежит сглаз. Цыган стал вытирать и тереть руку об Агафона, но все уже было бесполезно. Проклятие Агафона тяжким грузом легло на толстого цыгана. Легло и продавило.
Это было всё. Всё для толстого цыгана...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

13:56 

Хроники БРОНЕВЫХ #78

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
План провидения званного полдника на чердаке Библиотеки им. В. Гюго.

Организатор: Петр Броневой.
Приглашенные: Супруга Петра - Ленка Броневая, Кум Петра - Агафон Лихой, скрытная читательница - Утюза Юрьевна Мандей.

План:
1. Агафон подъезжает раньше, ибо Петру набо будет показать как переплетать книги. Занятие творческим делом. Орентир на 14.00.
2. Утюза присоединяется позже. Петр может выделить еще пару томиков для переплета. Во всяком случае чем занять Утюзу, пусть придумает и Агафон.
3. Петр предлогает подумать, что может сгодиться на библиотечный столик у окна в качестве трапезы. А так же захватить с собой Агафону и Утюзе по паре церковных свечей, на всякий случай.
4. В 18.00 приходит жена Петра Броневого - Ленка Броневая с подарками для дорого мужа и Утюзы.
5. Трапеза.
6. Всякий случай - гадание воском, газеткой, монетками, кольцами, потрохами, сапогами, волосами, цветами и т.д.
7. Учитывая малую вместимость чердака сельской библиотеки им.В.Гюго, Петр не знает как разместить гостей после всякого случая и предлогает гостям призадуматься заранее...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

00:37 

Хроники БРОНЕВЫХ #77

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Любовь Агафона. Продолжение истории. Воспоминания следующие.

К трем часам по полуночи Агафон добрался до родного дома. Старая отдеккорированная кибитка ждала его там же, где он ее и оставил в последний раз, внутри никого не было. Агафон крепился и приходил в себя от воспоминания № 1 про первый поцелуй, но воспоминание №2 уже проникало в мозг и уносило мысли цыгана далеко-далеко, в прошлое, на какое-то время назад…
Воспоминание №2: первая попытка расставания.

События разворачивались в хуторском кабаке и неподалеку от него. Агафон как всегда был пьян и ни в чем себе не отказывал. Баба как всегда была трезва и отказывала себе во всем, кроме одного - в удовольствии наблюдать за любимым и вожделенным цыганом. К Агафону, как обычно, приставало множество хуторянок, и Агафон, будучи польщенным вниманием, дарил свои улыбки направо и налево, озаряя ими все вокруг. Вдруг Рыжая Баба, распихивая и расталкивая распутных девок, стала протискиваться к Агаше. Схватив его за руку и резко выдернув из круга веселящихся, Баба потащила его к выходу - прогуляться. Серые глаза Бабы источали затаенное раздражение, а также гнев и искры оскорбленного самолюбия. Агафон делал вид, что ничего не происходит и все своим телом показывал Бабе то, что ему на все наплевать, нарыгать, насрать и вообще просто по хую.
Полчаса Баба таскала Агафона по узким грязным улицам Хутора близ кабака, объясняя, что Агафон слишком молод и, что он еще не нагулялся. Баба орала на ухо цыгану, что она хочет серьезных отношений и детей, хочет выйти за Агафона замуж и создать свою семью, но в связи с тем, что Агафон не в состоянии ее понять, они прямо сейчас расстаются. Последние слова Рыжей Бабы прозвучали, словно гром среди ясного неба, как хлыст по заду резвого коня, в ушах псевдоцыгана. Агафон охуел. Такого поворота событий он не ожидал. Пораскинув мозгами, Агафон расстроился, ушел в себя, но, через мгновение решил, что ничего такого уж страшного не произошло, и пошел обратно в сторону кабака. Баба, не ожидала такого поворота событий со стороны Агафона, тоже немного прихуела и побежала за ним, объясняя, что так будет лучше для всех. Сейчас Агафона Баба только раздражала. "Бросила и хуй с тобой", - думал в тот миг Агафон, - "Пошла на хуй, сука страшная, мало ли баб на свете". Но Баба не отставала… Баба все пыталась что-то объяснить Агафону и, туманный мозг Агафона даже уловил вразумительные вещи, отчего, не посмотрев на дорогу шагнул вперед и, если бы Баба не схватила Агафона за руку, то его бы сшибла грязная темная колесница, несущаяся в ночи по своим делам, запряженная черными скакунами и управляемая хер знает кем и хер знает в каком состоянии…
Баба мертвой хваткой держала Агафона, постоянно его встряхивала и все кричала и кричала как она его любит, как он ей дорог, молила ее простить и вернуться, молила о пощаде и об ответной любви. Не в силах сопротивляться действию выпитого алкоголя и крепким рукам возлюбленной, Агафон сдался…

Воспоминание встало Агафону поперек горла… Только сейчас Агафон понимал, что лучше бы именно в тот момент все закончилось, и не понимал, какого хуя Баба продолжила весь этот фарс, зная о своей многочисленной семье, которую никогда не оставит…
- Блядь!, - в сердцах вскрикнул Агафон, - Чтоб им всем пусто было, сволочам ебучим!
И уснул.
Ничего не предвещало беды…

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

23:20 

Хроники БРОНЕВЫХ #76

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Любовь Агафона. Продолжение истории. Начало Воспоминаний.

В этот вечер Агафон сидел один на берегу унылого лесного озера с зелеными зарослями кустов по краям, торчащим коричнево-черным тростником и лунной дорожкой, уводящей его мысли и чувства вдаль, к той, которую он любил больше жизни. В руках цыгана заканчивало свое существование 2 литра отменного самогона, который он спиздил во все известном вино-водочном погребке, как раз в тот момент, когда Пелагея показывала ему свои алкогольные новшества.
Агафона душили и грызли изнутри воспоминания.
Ничего не предвещало беды…
Воспоминание №1: первый поцелуй.
...
О социальном статусе Бабы было еще не известно, Баба ухаживала за Агафоном как только могла. Баба была в пылу завоевания и каждый день с силой урагана брала неприступную крепость молодой цыганской души.
Однажды, изрядно набравшись с дружками, так, что Агафона мотало из стороны в сторону, Агафон, с теми же дружками, завалился на местные Таборские пляски около ритуального цыганского костра под звуки Магического цыганского бубна. Агафон отрывался как мог и перетискал добрую половину молодых танцующих цыганок, как вдруг, взгляд пьяных глаз упал в сторону местного цыганского бара, в роли которого выступало обычное бревно. Огнем серых глаз его прожигала Рыжая Баба. У Агафона слегка что-то внутри екнуло - это была его совесть, но так как до этого с ее уколами Агафон не встречался, то в пьяном угаре подумал, что это всего лишь действие алкоголя. Агафон, недолго думая, следуя очередному порыву, подошел к Бабе и поцеловал ее недолгим, но затянувшимся поцелуем. Их губы, соприкоснувшись, вспыхнули таким огнем, что поцелуй почти обжег псевдоцыгана и Бабу, и женщина чуть не лишилась чувств. Баба пришла в такое смятение и оцепенение, что даже второе соприкосновение губ не смогло полностью вывести ее из этого состояния. Неожиданное действо со стороны вольного таборянина вывело Бабу и ее психику из равновесия.
Мгновение спустя, сама не понимая как, Баба уже кружилась в круге молодых цыганок, трясла юбками в такт музыке Цыганского бубна и подпевала своим, не лишенным красоты, скрипучим голосом, напоминающим скрежет ногтей по металлу.
Алкогольный запал не кончался, и Агафон, схватив Бабу за руку, выдернул ее из сумасшедших плясок и потащил в Дивный лес, который был сравнительно недалеко – всего-лишь через какое-то там Пшеничное поле. По пути, схватив два ружья-дробовика, порох, патроны и огниво, Агафон в узкой и тесной компании, в которую входил «Он» и «Она» – Рыжая Баба, направились туда, где обычно, в сиянии холодной луны, сидели куропатки, тетерева, совы, филины, глухари, дикие гуси-лебеди, дикие утки-курицы, а также редкая порода-гибрид цапли и журавля под названием «журапляцавль», которого никто не видел, но за то много кто слышал. Удобно устроившись в кустах и разделив все огнестрельные запасы пополам, цыган с Бабой стали отстреливать птиц на азарт, по принципу кто больше. Зарево перестрелки было видно даже не Хуторе, но, никто не предал этому никакого особого значения, думая, что это, скорее всего, Груня Липовецкая отстреливает диких пчел из рогатки…
Агафон, будучи от природы страстным и горячим, не мог долго сидеть в бездействии рядом с женщиной, какой бы та ни была. Исключением была лишь одна особь женского рода, которая носила имя Рада Богданович, бесившая и раздражавшая молодого цыгана. Не выдержав и не желая выдерживать, Агаша повернулся к Бабе. В сиянии ночной луны ее рыжие волосы отливали черным и маняще зазывали запустить в них руки. Светлая кожа с веснушками лучилась и сверкала. Большие округлые груди, едва прикрытые легкой тканью ее кофтейки-раздувайки, зазывно вздымались при малейшем легком вздохе. На щеках алел легкий румянец возбуждения. Брови игриво приподнимались, а веки с белесыми, почти бесцветными ресницами мягко прикрывали холод стальных серых глаз. Агафон отшвырнул ружье в сторону, от чего оно выстрелило три раз подряд и грохнуло пятерых, ни в чем не повинных птенцов тетерева и одну дикую утку-курицу. Ужасное зрелище умирающих от потери крови птиц заставило жесткую, по-характеру, и не сгибаемую, по-воле, женщину зажмурится и откинуть голову в сторону. Пьяный Агафон расценил жест, как приглашение к страстному поцелую и впился в алые, чуть обветренные и немного треснувшие с левой стороны от дикого ора, который Баба издавала, когда подстреливала очередную лесную дичь, губы Бабы, проникая своим требовательным языком внутрь ее все же милого и теплого ротика. Сначала в губы, а потом, пока Баба не успела очухаться, Агафон присосался к ее шее, оставив на ней ярко-коричневый след страсти и вожделения. О, эта нежная веснушчатая кожа, пропитанная дымом от пороха с привкусом кожаной ручки дробовика, сводили Агафона с ума.
Конечно, Агафон, разгоряченный и готовый к разврату, вот уже было готов был порвать на Бабе одежды, задрать юбки и совершить то, чего желал каждый мускул его тела, но тут из-за кустов показалась небольшая группа цыган, которые тоже прогуливались, здесь же, в свете полночной и зловещей луны… И пыл пришлось поумерить…
...
Воспоминание №1 было настолько удручающим, что Агафон в сердцах швырнул уже пустую бутыль в озеро, оглушив маленькую лягушку. Лягушка охуела и сильно возмутилась. Проквакав раз сто на отборном матерном лягушачьем языке, укоризненно глядя на цыгана, она, по-случайности, разбудила еще с полсотни своих сородичей, и музыка болот наполнила воздух противными звуками, что привело к совершенной невозможности дальнейшего пребывания здесь человека. Агафон вскочил на своего коня, смачно сплюнул на траву все то, что осталось у него во рту после воспоминаний о романтичном поцелуе с рыжей Бабой, и ускакал в родной Табор, размышляя о превратностях судьбы и напевая себе под нос строки из любимой песни про «первый поцелуй»...
Ничего не предвещало беды…

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

15:00 

Хроники БРОНЕВЫХ #75

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Страшный сон Агафона.

Однажды Табор, узким кругом, т.е. не приглашая никого с Хутора и близлежащих деревень, решил отметить день всех Духов и Реальных Персонажей Дивного леса и Пшеничного поля.
Приглашенные цыгане решили отметить праздник у одной семейной цыганской пары, которая жила как раз на другом конце Табора, вдали от кибитки Агафона. Праздник проходил на удивление весело. Каждая семья принесла с собой какое-то угощение, сделанное в теме праздника. Некоторые прикатили с собой огромные бочки вина, а также бочки с соком, который еще не успел забродить и превратиться в вино, из потаенных мест своих кибиток. Агафон, прибывая в несвойственном ему психическом состоянии, вызвался помочь с декором поляны и приготовлением горячего на Большой Цыганской Сковородке...
Цыгане пели и резвились кто во что горазд, рассказывали друг другу байки о тех реальных персонажах, в костюмы которых вырядились, танцевали зажигательные реальные танцы, пили цыганское вино и цыганские горячительно-алкогольные коктейли, загадывали загадки, прыгали через цыганский костер, почитая Угольтух, и ели то, что можно было есть… В общем, цыгане проводили время как всегда шумно и угарно. К концу вечера пришла Бабка Негодован, ее опоздание было вызвано тем, что весь день она общипывала волосы со шкуры недавно освежеванного медведя, чтобы приготовить костюм оборотня, и не успела это сделать в срок. Усевшись на большое цыганское бревно, служившее цыганам лавкой, и отведав горячее угощение с галюцыногенными грибами, приготовленное Агафоном на Большой Цыганской Сковородке, старая ведьма икнула, рыгнула и впала в тяжелый, продолжительный и мучительный сон о своем детстве, в котором у Негодован не было ни просвета, ни добра, ни тепла.
Агафон, по привычке, присев около старухи, случайно сунул свою руку в ее карман и начал в нем швыряться. Не найдя для себя ничего ценного, Агафон извлек от туда лишь несколько обернутых в черную фольгу и измазанных кровью карточек. Агафон в полном ахуе смотрел на это ужасное зрелище и недоумевал, зачем Негодован такие вещи, зачем ей они и откуда они у нее? Вдруг Бабка открыла веки и посмотрела на Агафона белесыми невидящими глазами, ее губы прошептали что-то типа «это предсказания, раздай их цыганам» и снова отрубилась. Агафон никогда не задумывался долго над происходящим, взял карточки и со словами национальной цыганской песни: «Ежедневно меняется мода» раздал все до одной карточки однотаборянам. Предсказания, которые получили цыгане были ужасны, но цыгане, будучи от природы оптимистами и давно привыкшие не обращать внимания на предсказания старой, выжившей, по их мнению, из ума, старухи, быстро забили на них и продолжили беззаботное веселье.
Ничего не предвещало беды…
Последствия Негодованской гадательной выходки сказались потом, на Агафоне: Агафону приснился ужасный сон...
Агафону снился чудесный день. Снилось, как он идет по Пшеничному полю к реке Смирновке, а река прекрасна как никогда. Через реку перекинут широкий и просторный мост, по которому Агафон переходит и попадает в другую часть Хутора, в верхнюю. И у самого подножия горы Агафон видит мрачную, серую церковь, в готическо-средневековом стиле. Агафон входит в ворота и ворота тут же за ним закрываются, неведомой силой Агафон переносится в центр церковного сада, который уже наполнен народом.
Далее воспоминания путались, и псевдоцыган ничего не помнил...
Место было поистине жутким и наводило на Агафона мистический суеверный и первобытныный страх. Среди толпы, чуть поодаль, стояла темная красивая женщина, которая безотрывно наблюдала за Агафоном. Женщина имела власть. Это была властительница этого мира. Взглядом женщина повелевала Агафону повиноваться ей и поклониться. Агафон сопротивлялся, как только мог. Тогда женщина движением руки вызвала маленькую змейку, которая, приближаясь к Агафону, росла и достигла огромных размеров, затем змей обвился вокруг тела Агафона, сковав его плотным кольцом, раскрыл пасть и уже готов был проглотить его целиком, как женщина, видя, что Агафон не сдается, и так как она не хотела губить приглянувшегося цыгана, сделала жест чтобы змей исчез.
Через мгновение Агафон понял, что оказался в преисподней и даже понял почему…
Агафон судорожно пытался выбраться от туда, но женщина не выпускала его, говоря, что он теперь принадлежит ей и, что она теперь всегда будет рядом с ним...
Но, в конце концов, молодому цыгану удалось обмануть повелительницу и сквось узкий проем в воротах, Агафон выскочил на свободу и тут же проснулся. Рядом, в шкуре ободранного медведя храпела Бабка Негодован... На Большой цыганской сковородке догорали галлюциногенные грибы...
Ничего не предвещало беды...
Наступал рассвет.

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

01:13 

Хроники БРОНЕВЫХ #74

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Про утро, металлический таз и байки от Груни Липовецкой.

Пчелы постоянно доставали Груню Липовецкую. Та, в свою очередь, доставала всех хуторчан своими рассказами, жалобами и постоянным соплежевательством о том, как ее не любят пчелы, которых в свое время, ради прибыли, завел ее муженек Вениамин. Но никто на Хуторе не верил Груше Филипповне. Мало того, многие считали, что у женщины просто потихоньку едет крыша. Да и внешность жены пасечника оттеняла ее шальное состояние: темные круги под глазами, встрепанные свалявшиеся немытые волосы, неудержимая зевота, усугубляющаяся депрессия и глубокая печаль, нервоз, понижение концентрации внимания на конкретном объекте, возбудимость, забывчивость, непомерная лень, беспричинная усталость, раздражение по пустякам, худоба, бледность, проблемная кожа в области лица, шеи и коленок, аллергия на груди и спине, запоры, метеоризм, усталость, значительное выпадение волос, ухудшение памяти и три бородавки, вскочившие на указательном пальце… Увы, не смотря на все эти ярковыраженные симптомы, жители Хутора не верили в не очень, по их мнению, убедительные рассказы Груни о пчелах и их проделках…
…Последнюю неделю Липовецкой пришлось совсем тяжко. Какая-то жирная, волосатая и наглая пчела по имени Вжик, о которой без конца твердила Груня, решительно захотела ее в конец доконать. Груня бегала по Хутору, от хаты к хате, от огорода к огороду, взывая к хуторчанам и их милосердным сердцам и отзывчивым душам, с мольбой о помощи, покровительстве и защите. Она голосила так, что у Петра Броневого, находящегося в этот момент в библиотеке, которая стояла поодаль Хутора, закладывало уши, а у коня Агафона – Чаплина, на фоне нервной запуганности появились блохи и артрит правого заднего копыта. У всех на Хуторе в этот момент происходил какой то физический катаклизм. У всех, кроме Ленки Хгэрпэс – ей, как всегда, на все было глубоко наплевать, насрать и поебать.
Тих украинский вечер… Остывающий воздух приятно ласкает усталую после трудового дня кожу рук и лица, высыхающие лужи издают свои ароматы, накопленные под лучами жаркого полуденного солнца… И именно в этот вечер, который выпал на пятницу, как обычно, чисто женское любопытство и свобода от важных дел, привели Ленку в Табор, к своему другу, псевдоцыгану Агафону. Делать им как обычно было нечего.
Вдруг, во время обсуждения всех хуторчан и таборян, Агафону вспомнилась странная жительница Хутора, которая постоянно что то говорила про пчел, мед и больную психику. Через несколько минут друзья уже с упоением рассказывали друг другу все, что знали про Липовецкую, ее мужа, пчел, да и просто травили различные байки по теме… Ничего не мешало их приятной и непринужденной беседе. Вдруг, вечернюю тишину состряс долгий и протяжный вопль со стороны Хутора. Вопль зигзагом пронесся по Табору, туша при этом цыганские костры, долетел до Цыганского Магического Бубна, ударился об него и замолк. Агафон и Ленка смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Придя через несколько минут в себя, Ленка прошептала всего одно слово: «Груня…» Еще через несколько минут, когда уже Агафон стал ориентироваться после нервного потрясения в пространстве, он прошептал в ответ другое слово: «Пчелы…» Когда истекло еще немного времени, друзья посмотрели друг на друга, и их взгляд говорил больше, чем любые слова – они поняли все без слов. Они, и только они должны будут разобраться с этой проблемой, имя которой «Груня и ее пчелы». Не долго думая, Ленка взяла своего друга под загорелые цыганские руки и повела в дом к чете Липовецких, чтобы лично убедиться в том, что же на самом деле происходит в доме, огороде и на пасеке у Липовецких, и действительно ли является правдой то, что говорит Груня всем про своих пчел...
Солнце уже давно склонилось за горизонт, закат догорел, Хутор накрыла беспросветная тьма, петухи, с чистой совестью, прокукорекав, на заднем дворе Груни, ровно пятьдесят семь раз, предупреждая, что толстая часовая стрелка уже перевалила за полночь, прыгнули на свои скрипучие жердочки и, укачивая друг друга, с храпом и улюлюканием забылись до 3 утра нервным и беспокойным сном…
Через час, Лихой и Хгэрпэс были уже в доме пасечника и готовились ко сну…
Ничего не предвещало беды…
Агафон, лишь коснувшись ухом подушки, задремал, а Ленке не спалось. Ленка вообще не привыкла ложиться спать раньше 4-х ночи. Ленка сидела на деревянной табуретке у окна и смотрела на звезды, разглядывая различные созвездия и придумывая новые. Вдруг, из густой травы, росшей под окном Липовецких, Ленка услышала странный, но очень знакомый ее слуху звук «О-оЙ» и, через мнгновенье, увидела белую мордочку почтового тушканчика. Маленький почтальон, как выяснилось позднее, принес Ленке привет от старого рыжего лодочника, который хоть и мог управлять деревянным судном с веслами, но все же больше любил заниматься подсчитыванием денег, за пользование Хуторским плавучим имуществом. Старый рыжий пердун до того достал Ленку, что та даже видеть его не хотела, а так же и слышать. Но, сегодня, Ленка, мечтающая об открытии нового созвездия, забылась и резко выхватила у тушканчика белый клочок бумажки с написанным на нем сообщением. Прочитав его, она решила написать ответную записку. Прикрепив ее к почтовому тушканчику, Ленка легким пинком отправила свой ответ, достающему ее, лодочнику. Между однохуторчанами неожиданно завязалась переписка, результаты которой Ленка еще долго не могла забыть... Ничего не предвещало беды… Если бы ни одно НО.
Утром, как только первые петухи, очнувшись ото сна, прокукорекали сначало 5 раз, потом, добавив 2 кукорека, задумались и прокукорекали еще 3 раза, в результате чего, в конец запутавшись кукарекали до тех пор, пока с кухни не послышались странные звуки. Звуки заставили, только что уснувшую, Хгэрпэс поднять взъерошенную голову и со словами «Да, Блять, что нельзя там заткнуться и дать мне поспать еще чуть-чуть?» перевернуться на другой бок и заткнуть уши пуховой подушкой в белой наволочке, которую пчелы еще не успели загадить (Ленка еще об этом не знала, а Груня, которая уже устала начинать свои дни с того, что начинала менять все постельное белье в хате, просто забыла предупредить гостей о такого рода происшествиях в своем доме).
Агафон, приоткрыв один глаз, был солидарен с Ленкой, но так же перевернулся, заткнул ухо подушкой и заснул новым еще более глубоким сном, ничем еще пока не омраченным.
Как раз в этот момент стояло прекрасное утро, время было около пяти…
Ничего не предвещало беды…
Проснувшись и плотно позавтракав, Вжик, как настоящий вредитель, испытывая острое отвращение и якрую ненависть к жене лесника - Груне Липовецкой, натянул свои полосатые треники, черно-желтую тельняшку и отправился в дом лесника-пчеловода, чтобы поприветствовать его хозяйку - Липовецкую. Пока Вжик летел от своего деревянного улия до деревянного дома Груни, его мозг напряженно работал и придумывал, чем бы сегодня занять Груню, чтобы ей не скучно было жить на белом свете…
Погруженный в свои мысли и задумавшись не на шутку о своей нелегкой работе, Вжик не заметил старый медный таз, который висел на ржавом гвозде на стене хаты Липовецких, и с размаху влетел в него. Резонанс удара оглушил жирную пчелу до такой степени, что Вжик сначала не сразу понял, что произошло, не сразу вспомнил кто он, от куда и что хотел сделать… Но тут, решение проблемы пришло само собой. Злая пчела поняла, что она будет делать утром.
Вжик отлетел на несколько метров и поддав жару, что есть дури, мочи, вкладывая всю свою силу в скорость полета, рванул прямо на таз. Когда предводитель пчел влетел второй раз в таз, противный дребезжащий вибрирующий звук пронесся по окрестностям, проникая через стены в хату, отдаваясь противным эхом по углам комнат…
Пчела вошла в раж. С новым приливом сил от благого дела, Вжик снова и снова отлетал, разгонялся и врезался в таз, добиваясь с каждым разом все более и более противного и громкого звука. Делал оно это до тех пор, пока случайно не налетел жалом на холодный металл. Жало проскрипело так, что в доме задрожали стекла. Злая мохнатая пчела сначала было сама испугалась, но потом сообразила что к чему. Да, ничего не предвещало беды в это прекрасное субботнее утро.
Вжик, приклеился всеми своими лапами, предварительно опущенными в мед, ко дну таза. Нижней частью тела, из которой вылезало жало, он ритмично водил по металлу, издавая звук, который в Таборе бы назвали звуком из преисподней…
Агафон и Ленка проснулись. Уши закладывало. Не слыша друг друга и не понимая, что происходит, друзья смотрели друг на друга испуганными глазами. Быстро одевшись, они вышли на улицу, чтобы разузнать, что же это такое происходит, что же это такое может издавать такие ужасные звуки. Как только их ноги переступили порог дома и оказались на крыльце, во дворе и дома воцарилась резкая тишина, которую нарушали лишь шелест деревьев и противное кукуканье кукушки. Постояв на крыльце, потом побродив по огороду в поисках, Ленка и Агафон не нашли ничего такого, что могло бы издавать этот кошмарный скрежет. Вернувшись в хату, они обнаружили растрепанную Грушу, которая, забившись в угол сидела на полу и, раскачиваясь, повторяла одну и ту же фразу: «Это все он, это все он, я же вам говорила, это все он…». Лихой посмотрел на подругу взглядом, который говорил о том, что Груня не в себе и им пора сматываться. Глаза Ленки поняли все. Подмигнув Агафону в знак согласия, дочь манерных аристократов взяла его за руку, и они не спеша двинулись к выходу, оставляя хозяйку дома Липовецких сидеть в углу и бредить про то, как одна какая-то толстая пчела может издавать звуки, громкость которых можно сравнить с работающим трактором.
Как только друзья скрылись с глаз Вжика, он, отдохнувший, принялся с новым рвением скрести жалом по тазу, получая при этом огромное удовольствие. А Ленка с Агафоном, обсуждавшие по дороге домой приключившееся с ними происшествие, пришли к выводу, что Грунька все брешет про пчелу, и все эти звуки издавать одно насекомое просто не может по природе своей…

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

03:21 

Хроники БРОНЕВЫХ #73

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Молот пчел: начало.

Как-то, морозной и звездной ночью, Груше Филипповне Липовецкой было Явление. Явление у нее это произошло в глубоком и тревожном сне. Дело было так.
Когда Груня, пролежав в кровати рядом со своим мужем Вениамином около трех часов, слушая жужжание двух - двух с половиной десятка пчел из НэПэДэ (Ночного Пчелиного Дозора), наконец-то провалилась в глубокий, тревожный и беспокойный сон, ей стали являться во сне всякие образы и ведения, наполненные яркими различными картинами на тему страшных, жутких и кровавых историй, в которых она, с топором в руках, вершила правосудие над всеми пчелами Мира. И, естественно, над главной Пчелой Вселенной – Вжиком. Как она его вершила! Быстро, четко, метко! Она, Груня, стояла по середине огромного языческого Храма, сложенного из грубых булыжников. На ней были надеты черный колпак с прорезями для глаз, алая мантия, перчатки и, на всякий случай, москитная сетка. По середине Храма стоял жертвенный Алтарь,напоминающий по форме пчелиный улей, на который пчелы, предварительно выстроившись в очередь, сами залетали и покорно подставляли свои мохнатые головы под острое стальное лезвие Священного Топора, которое сверкало в руках у главной Жрицы этого Храма – Груши Липовецкой…
Вдруг она услышала Голос. Он взывал Груше прекратить на время выполнять работу пчелиного палача и следовать за Ним. Груня, пораженная глубоким диапазоном и мелодичным бархатным тембром Голоса, не могла ослушаться и, бросив Священный Топор на каменный пол, пошла за Голосом, который вывел ее за пределы древнего Храма на берег какого-то удивительного водоема, над которым полыхал кровавый рассвет (или закат, для Груни это не имело никакого значения)…
Голос начал говорить с ней… Он говорил медленно, спокойно, равномерно… Груня слушала Его с открытым ртом и выпученными, ничего невидящими глазами, подняв лицо к небу… Сколько она так простояла на берегу, Липовецкая не знала. Время в тот момент для нее остановилось. Голос говорил ей, что она Избранная, что она пришла в этот грешный и бренный мир не просто так, что ее выбрали Боги для священной миссии, которая носила название в божественном мире «Огненные Соты». Голос вещал, что Груня должна перевернуть этот мир, уничтожив в нем всех пчел, освободив его тем самым от мохнатых тварей, оскверняющих божественное мироздание. Но это еще не самое главное. Груня должна будет создать Трактат, который в дальнейшем прославит ее имя и внесет Липовецкую в список «Великих людей всех времен и народов». Этот труд, по словам Голоса, должен будет объединить в себе опыт борьбы с многочисленными пчелами различными способами и методами, и получить название «Молот пчел». Также Голос сообщил ей, что для того, что бы она не сбилась со священного, долгого и тернистого пути, который она должна будет пройти скорее всего в одиночку, ей Боги пошлют Наставника по имени Сенсей Аписхей, который будет контролировать ее духовное развитие и священную научную деятельность, связанную с написанием Трактата…
Вдруг Груню обдало неожиданным холодом. Казалось, что дыхание остановилось, а грудная клетка готова вывернуться на изнанку. Липовецкая резко подскочила на месте. Придя немного в себя от неожиданного шока, она поняла, что уже не находится на берегу удивительного водоема, над которым простилается красное небо, что и в стенах древнего Храма ее тоже нет. Она осознала, что прибывает у себя на кровати, рядом с храпящим мужем, в родной хате, и что причиной резкого «похолодания» была ледяная вода из Студеного колодца, которую Вжик и его войско приволокли на своих мохнатых спинах специально для того, что бы вылить ее на рано заснувшую, по их мнению, Груню. Но жену пасечника все это уже не волновало. Она была переполнена эмоциями и желанием к действию.
Ничего не предвещало беды…
Продолжение следует…

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

18:37 

Хроники БРОНЕВЫХ #72

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Сказ об Агафоне и об анализах.

Однажды утром, единственный в Таборе цыган казачьего происхождения – Агафон, почувствовал странное, не свойственное ему недомогание: вялость, усталость, першение в горле, головную боль, сухой кашель, насморк, боль в мышцах и суставах, затекание левой нижней конечности, апатию, легкую депрессию, резкие перепады и смены настроения, чувствительность к несправедливости жизни, жалость к животным, недостаток солнечной энергии, голод, холод и легкое почесывание в области правой лопатки. Провалявшись в кибитке под тремя одеялами, двумя пледами и одним покрывалом с полчаса, Агафон понял, что визита к Сестре Татьяне ему не избежать. Переборов себя и признаки недуга, Агафон поднялся и отправился на ежедневный цыганский промысел. Чем занимался Агафон, никто не понимал, но, после многочасовых объяснений окружающие твердо были уверены, что основным делом молодого цыгана было налаживанием связи между людьми.
К обеду недомогание почти прошло, но Агафон не в силах был справиться с интересом и узнать, что же все-таки послужило причиной утреннего телесного дискомфорта. Оседлав Чаплина, Агафон легким непринужденным галопом рванул в госпиталь....
Ничего не предвещало беды...
Постучав в двери приемного кабинета и заглянув во внутрь, Агафон понял, что Сестра Татьяна куда-то отлучилась, и присел на кушетку рядом. Ждать пришлось недолго, часа через два - два с половиной, силуэт главного медицинского работника показался в дальнем конце коридора. Сестра Татьяна с легкостью бабочки и грациозностью тигра быстро приближалась к дверям приемного кабинета, на которых висела табличка с надписью «Не входить, я занята. С.Т.». Не обратив никакого внимания на измученного болезнью Агафона, Сестра Татьяна распахнула настежь дверь, проникла вовнутрь и села на небольшой резной стул в виде огромного трона с державой-клизмой и регалиями, положенными почетным медицинским труженикам. Громогласным басом Сестра Татьяна повелела всем выстроиться в очередь и заходить по одному. Агафон оглянулся. Вокруг никого не было. Немного смутившись, Агафон подумал, что это все его болезнь, которая закрывает ему глаза и не дает увидеть окружающих. Холодным потом обдало тело молодого цыгана, страх и ужас овладел им несколько раз. Все же, собравшись с духом, Агафон встал и вошел на прием. Сестра Татьяна, немного развалившись на сидении, смотрела на него властным немигающим взглядом своих глубоких глаз, обрамленных пышными ресницами, обильно накрашенными черным углем. Агафон присел. Сестра Татьяна долго и пристально наблюдала за пациентом и, как только Агафон попытался открыть рот, Сестра Татьяна громко и отчетливо процедила сквозь зубы о том, что пора бы рассказать, зачем цыган пришел в госпиталь и, что у него болит. Но, как только Агафон вновь предпринял попытки изложить суть визита, Сестра Татьяна одним движением руки заставила цыгана остановиться и отчетливо проорала «Я ничего тебе не скажу, без анализов!!!! Ты меня понял? Или мне повторить????!!!!» От звука ее голоса у Чаплина, стоявшего поодаль госпиталя, заложило уши и распрямилась кудрявая грива; в холле госпиталя открылась и заскрипела старая чугунная дверь; в туалете лопнуло зеркало; на кухне прочистилась, засоренная детишками, лежащими в Госпитале, раковина; во всем здании мелкой рябью задрожали стекла, издавая противный звякающий звук. Агафон не в силах был даже подумать о том, что произошло. Он как каменный истукан сидел и смотрел в одну точку, именно в ту в которую он начинал смотреть до вопросов, заданных Сестрой Татьяной.
Сестра Татьяна, не обращая никакого внимания на ступор клиента, быстро мелким размашистым подчерком заполняла медицинскую карту и направление на анализ мочи. В свое время Сестра Татьяна прочла множество книг про урино-терапию, сама не пробовала, но пациентов дневного и ночного стационаров методом насильственного лечения поднимала на ноги, подливая и подмешивая содержимое баночек в кушанья больничной столовой. Для того, чтобы не прерывать лечение и скрывать свой метод оздоровления от конкурентов, Сестра Татьяна первым делом, с какими бы симптомами к ней не приходили больные, отправляла их на анализ мочи.
Немного раскачавшись и опомнившись от ступора, Агафон посмотрел на трон. Сестры Татьяны там уже не было, зато было направление на анализ, с точным описанием как это делать.
Взяв бумажку, Агафон вскочил на коня и поехал искать подходящую для анализов тару и место, где можно было бы проделать всю эту неприятную процедуру.
Банка нашлась без особого труда, совместными усилиями Агафона, Ленки Хгерпис и пятидесяти цыган. Никто не переживал, что из-за банки пришлось перевернуть вверх дном всю кладовую кибитку, которую цыгане только недавно разобрали и привели в порядок. Со спокойной душой Агафон и Ленка поехали в гости к Ленке, в ее родовое поместье, чтобы помочь Ленке приготовить вечернюю трапезу и заодно спокойно сделать «агафонский» анализ.
Вечер пролетел незаметно. Достав продукты и подготовив все к готовке, Ленка убежала на местные дворовые танцы вокруг разведенного костра, а Агафон остался ночевать в родовом имении, т.к. родители Хгерпис уехали в путешествие. Постелили цыгану в родительской спальне на пуховой перине с взбитыми подушками и шелковым комплектом постельного белья. Но, несмотря на комфорт, ночь Агафона прошла ужасно. Цыгану все время чудилось, будто Ленка периодически забегала с какой-то дворовой девкой к нему в опочивальню, садилась в углу и с песнями и криками, накручивала на свои аристократические пальцы паутину.
Проснувшись утром, Агафон слегка охуел! Во-первых, ото сна, а во-вторых, оттого, что Ленка, в одних трусах поверх юбки, дрыхла прямо на полу с той самой девкой, с которой являлась ему во сне.
Петухи прокукарекали восемь раз. Медлить было незачем. Сестра Татьяна уже ждала анализы на медэкспертизу. Заполняя банку до краев, Агафон думал о том, что пока он будет скакать на своем любимом коне Чаплине, содержимое может расплескаться, а еще хуже пролиться, и Агафон будет вынужден идти за направлением вновь, чего бы ему крайне не хотелось. Нужно было найти крышку и закупорить емкость. Длительные поиски привели Агафона в семейный погреб Хрерпис. Времени на доставку оставалось все меньше и меньше, поэтому, недолго думая, Агафон сорвал металлическую крышку с выбитым родовым гербом и инициалами Хгерпис с трехлитровой банки с солеными огурцами. «Я потом верну», - подумал Агафон, - «Крышечка же нужна только чтобы довести до лаборатории». И ускакал.
...Утром четного дня из погреба Хгерпис таинственным образом исчезла металлическая крышка, покрывающая соленые огурцы, с напылением из драгоценных металлов и гербом с регалиями. Одна банка стояла открытой и источала аромат свежего рассола...
...Вечером этого же четного дня все банки в фамильном погребе стояли как будто нетронутые...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

12:15 

Хроники БРОНЕВЫХ #71

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Об удовлетворенности.

В это утро Петр Броневой проснулся самым удовлетворенным человеком на свете. И все было бы хорошо, если бы он проснулся в объятиях супруги, но... Ленка Хгэрпис ночевала в эту ночь у родителей в своем родном поместье. И следовательно, ничего не знала об удовлетворенности своего мужа. Но все тайное, рано или поздно, становится явным. Петр, находясь в каком-то неведомом ему утреннем замешательстве, прислал Ленке почтового тушканчика с запиской, в которой и сообщил ей о своем состоянии души и тела. Ленка сначала обрадовалась за супруга, но потом, когда сама стала приходить в себя ото сна, неожиданно поняла, что что-то не так...
Да, ничего не предвещало беды...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

00:38 

Хроники БРОНЕВЫХ #70

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Званый ужин у Забавы Медведевой.

Однажды Забава Медведева решила устроить званый ужин и пригласить на него чету Броневых и Агафона. Она еще не знала, чем это может закончиться для нее и ее хаты, поэтому, из лучших побуждений, решила порадовать своих друзей-однохуторчан и друга-таборянина маленькой скромной попойкой. Ничего не предвещало беды…
Как и положено было по «Гостевому Уставу Хутора», гости подошли ровно в девять вечера, именно тогда, когда петухи начинали исполнять свои вечерние, плавно переходящие в ночные, песни. Забава, как и положено было по тому же уставу, встречала их около крыльца. Увидев своих гостей, Медведева очень обрадовалась. Сразу же с порога, она предложила привязать коня Агафона к своему забору и пешком дойти до Столичных, чтобы прикупить несколько литров «прохладительных» горячих напитков. Они торопились, потому что боялись не успеть купить свое пойло, так как знали, что Столичные после десяти вечера не реализовывают из вредности некоторые виды своей продукции, как раз именно те, которые Забава и хотела купить для своих гостей. Через десять минут Петр, Агафон, Ленка и Забава уже выбирали напитки для будущего застолья в погребе у Пелагии и Вальдемара, иногда косо поглядывая на их дочурку, которая, имитируя религиозный экстаз, «отбывала срок» за чтением какого то нудного священного текста в том же погребе. Выбрав напитки, через минут десять гости уже вломились в дом Забавы и уселись на распиленные «квадратиками» деревянные лавки и принялись за трапезу, приготовленную по лучшим фамильным рецептам рода Медведевых.
Чем только не потчевала Забава своих гостей! Стол ломился от различных соленых яств: соленые жареные цыплята, сворованные из курятника у соседей Рябочкиных – родителей Оксаны Рябочкиной – заправляющей «Свиданкой»; молодой соленый картофель с соленым чесночным соусом; соленый свежевыпеченный каравай; соленые помидоры и малосоленые огурчики из личных запасов самой Забавы; рыба, собственного засола и много еще чего вкусного и соленого.
Гости ели и пили… Ели не очень много, зато пили они от всей души. Пили самогон, а также стоячее на столе домашнее пиво и выдержанный компот из домашней алычи.
Застолье перевалило далеко за полночь. Шумные гости расходиться не собирались…
Ничего не предвещало беды…
Забава рассказывала старые поварские байки и обещала испечь каравай на медовой основе; Агафон с Ленкой обсуждали гостей, пили за свое здоровье и грызли жаренного цыпленка; Петр ковырял в зубах вилкой и внимательно прислушивался к речам Забавы, иногда его слух улавливал разговоры сидящих напротив Ленки и Агаши, и в эти минуты, цедя сквозь зубы, Петр произносил одну и ту же фразу: «Ссуки». К чему он это говорил, никто не знал, к тому же всем было все равно, так как Петр часто ругался не в тему…
Спустя какое-то время, неожиданно для всех, хозяйка хаты вскочила с места и рванула в сторону выхода… Мгновенье спустя, Забава вернулась, волоком таща за собой, неизвестно откуда взявшегося, представителя хуторского музыкального досуга - Анку с виолончелью. Посадив ее поодаль от гостей, в сенях, чтобы та не сильно напрягала отдыхающих своим музыцированием, Забава попросила ее исполнить свой нехитрый репертуар - что-нибудь ненавязчивое, классическое… Звуки музыки ворвались в хату и наполнили ее разнообразными октавами. Восточные, ирландские и украинские мотивы смешались в один музыкальный микс и лились из под виолончельного смычка, которым ловко оперировала одаренная Анка. Сапоги Агафона отбивали такт музыке, Ленка что-то напевала про себя с закатанными к потолку глазами, Петр сально улыбался, глядя на жену, Забава висела на шее у Анки, крича ей в ухо, чтобы та играла резвее, импульсивнее, задорнее и громче…
Все смешалось в хате Медведевых.
Гости до того разгулялись, что не заметили, как уговорили три бочонка домашнего пива и две бутыли чистейшей самогонки Столичных. Забава постоянно подносила к столу банки с солеными помидорами и уговаривала гостей съесть еще чуть-чуть чего-нибудь. Дело дошло даже до того, что изрядно выпившая Забава достала из своего старого ржавого сундука свой синий сарафан, в котором она когда-то путешествовала на лодке по реке Смирновке. Естественно, девушке захотелось его примерить. Кое как она влезла в любимую сердцу вещицу, которая еле-еле сошлась на пышной груди Забавы. Также хозяйка торжества извлекла из недр сундука и синюю косынку, которую сразу же повязала у себя на голове. Гости были в шоке! Но их шок усилился еще больше, когда она предложила им примерить сей наряд. Ленка сразу отказалась, заявив, что ни за что не променяет свои аристократические наряды на какие то сарафаны, выуженные из какого-то сундука, в котором наверняка живут пауки… Петр и Агафон, наоборот, сразу же согласились! По очереди они примеряли сарафан и косынку Забавы, вертясь перед Ленкой и старым мутным зеркалом…
…Петра клонило в сон… Ленка орала на всю трапезную, что тоже устала и идет спать. Она теребила рядом сидящего Агафона, чтобы тот занял лучшую кровать в хате и ждал ее. Петр, поднявшись с места, бегал от одной комнаты к другой, решая, где ему спать - в чулане одному, чтобы никто не беспокоил, или с Агафоном. Агафон медленно охуевал, так как собирался спать с Ленкой или, в крайнем случае, с хозяйкой. Наконец, в кровать, где устроился Агафон, лег Петр и захрапел. Ленка сказала, что ей нужно пройтись вокруг Студеного колодца перед сном, схватила белоснежную фуфайку Забавы, чтобы не замерзнуть, саму Забаву, и выбежала вон из хаты. Гуляли девушки долго, намотали около двухсот кругов вдоль Студеного колодца, несколько раз просто останавливались, чтобы поорать матом в колодец, наслаждаясь глухим ночным эхом, которое отвечало им из недр колодца…
…Петр спал… Агафон тоже, пока в хату снова не ворвалась Ленка, не легла рядом с Агафоном и впопыхах не стала рассказывать Агафону о том какая у Забавы большая грудь и как приятно, наверное, ее трогать и целовать; о том, что эхо Студеного колодца материлось ей в ответ; о том, что она забыла постирать родительское покрывало и покормить своих андреезверей… Агафон, умоляя Ленку хотя бы не дышать ему в нос перегаром, в конце концов, столкнул Ленку с кровати, отвернулся к стенке и заснул снова.
Так наступило утро. Оно обещало быть добрым, так как за окном пели птички, ярко светило солнышко, дул легкий теплый ветерок…
Когда Агафон проснулся, в хате стояла кромешная тишина, ни Ленки, ни Забавы, ни Петра не было видно. Найдя Ленку, уснувшей в чулане, Агафон облегченно вздохнул. Хорошо, подумал Агафон, что Ленка спала одна, а не с Забавой, и выяснил у нее, что Петр уже ушел в библиотеку, так как с утра в библиотеку должны были прийти местные дети на экскурсию. Ленка отпихивалась от Агафона, говоря осипшим голосом, что ей так плохо не было никогда и, что так больше пить не будет, так же как и кричать в Студеный колодец. На уговоры верного цыганского друга подышать свежим воздухом, Ленка не соглашалась, но настойчивый Агафон все же уломал ее, потратив на это полчаса. В конце концов, Ленка встала и решила поднять Забаву, аргументируя это тем, что раз уж все встали, то и хозяйка тоже должна быть на ногах. Но, к удивлению Ленки и Агаши, Медведевой нигде не было ни видно, ни слышно. Потратив на поиски в хате какое-то время, Ленка и Агафон решили выйти и поискать снаружи. Они распахнули дверь в сени и стремительно перешагнули порог. Неожиданно Ленка споткнулась и рухнула вниз, вслед за ней нехитрый маневр повторил и Агафон. Громко матерясь, Ленка поднялась с грязного пола, после чего помогла встать другу. Вокруг было темно, но глаза быстро привыкли, и через миг Ленка увидела, что же послужило причиной их падения. Под ногами, на холодном сыром полу в обнимку с Анкой и виолончелью, мирно посапывала, похрапывала и похрюкивала Забава. Открыв скрипучую входную дверь хаты, Ленка пустила яркий луч солнца в темноту и попала им прямо на правый глаз Забаве. От дискомфорта Забава заворочалась и повернулась, от чего луч попал ей прямо на левый глаз. Забава распахнула веки, быстро заморгала и с грохотом резко села на полу.
Да, утро обещало быть добрым… Ничего не предвещало беды…
Продолжение следует...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

00:39 

Хроники БРОНЕВЫХ #69

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Лесные забавы.

Эти выходные Агафон решил провести на природе.
Взяв с собой одного знакомого цыгана, который приехал на пару недель погостить в табор из другой, более болотистой и влажной местности, где дули сильные ветра и постоянно толпились иноземцы, Агафон вскочил на коня, и цыгане двинулись в поход. Путь лежал на другой конец Дивного леса...
Ничего не предвещало беды.
Спустя 4 часа Агафон и его знакомый цыган пришли на задуманное место и расположились в хижине, находившейся неподалеку от лесного озера.
Два дня Агафон и цыган жили в хижине, но провести свой отдых в уединении им не удалось, в первый же день, через два часа в хижину нагрянула цыганка средних лет из местного табора и принесла им рыбу, которую поймала тут же, в лесном озере, еще через 3 часа, в хижину, узнав, что в ней кто-то есть прискакали еще две цыганки и принесли с собой еще рыбы, а так же сало, спизденное месяца полтора назад на Хуторе, масло, спизденное там же, чтобы приготовить рыбу, балык, немного Хуторской Самогонки и соль, чтобы засолить то, что не поместится в цыганский котелок для цыганской ухи. К вечеру в заброшенной лесной хижине собралась добрая часть женской половины соседнего табора. Цыганки кололи дрова, топили печь, чистили рыбу, варили еду, прибирались в хижине, кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то ковырял дырку в обоях, кто-то просто пялился и наблюдал за происходящим.
К ночи Агафон и цыган так объелись, что не в состоянии были сдвинуться с места. Через пару часов, после продолжительных и веселых развлечений Агафон выгнал всех посторонних их тесной хижины и цыгане заснули крепким и здоровым сном.
Второй день, пока приезжий цыган гулял по окраинам другого края Дивного леса и другого края Пшеничного поля, Агафон спал, сон сморил Агафона и Агафон не в силах был пошевелить ни рукой ни ногой, поэтому не шевелил ничем и просто спал.
К вечеру сборище в заброшенной лесной хижине повторилось, разницу составляло лишь то обстоятельство, что на этот раз в хижину приперлась старая матерая прожженная цыганка, которая весь вечер соблазняла Агафона, поила его коктейльным зельем, основанном на цыганском настое и травила старые цыганские байки. Цыганка была в годах, но приковала все внимание Агафона к себе. «Наверное, старая ведьма мне что-то подмешала в коктейль», - думал Агафон про себя и безотрывно наблюдал за нехитрыми жестами цыганки и ее хитрыми улыбающимися глазенками. Что происходило дальше Агафон помнил слабо, но к утру оргии стихли и Агафон провалился в мягкий и безмятежный сон, в котором рожа старой цыганки улыбалась и манила его к себе в кибитку.
Свежий морозный воздух ударил в лицо вставшему спозаранок Агафону. В этот день нужно было собираться в обратный путь. Матерая цыганка вместе с толпой остальных удалялась восвояси.
Агафон недолго думая решил поехать на берег лесного озера и помыть своего коня. Пока Агафон натирал коня до блеска его спутник пошел прогуляться и нашел на суку древнего дуба тарзанку. Позвав Агафона цыган решил опробовал забаву. Катание прошло удачно. Настала очередь Агафона. Агафон подошел к тарзанке, крепко схватился за оба конца палки и с силой оттолкнулся от берега. Крича от восторга Агафон пролетел аж до середины лесного болота, около которого была прицеплена тарзанка. Силой энерции Агафона потянуло обратно на то место с которого он начал полет. Но, легким порывистым ветерком и нарушенной в полете траекторией Агафон со всей дури шарахнулся о дерево. В глазах цыгана сначала потемнело, потом посветлело, а потом перед глазами забегали звездочки. Агафон так треснулся о дерево, что сначала даже не понял жив он или как. По резкой тупой били во всем теле Агафон понял, что уже можно начать дышать. Веревка весела перпендикулярно плоскости линии через точку, к которой была привязана. Под ногами было вонючее болото в метре от Агафона было дерево. Необходимо было раскачать веревку, чтобы вернуться на берег. Оттолкнувшись от дерева Агафон, нехитрыми движениями, потихоньку, приводил механизм в действие. Раскачавшись до необходимой амплитуды Агафон уже приготовился спрыгнуть на твердь земли, но случайно зацепился пальцем за занозу, что притормозило действие, направленное на соскок, но не отменила его и, под действием силы тяжести, инерции и закона всемирного земного тяготения тарзанка, завершив движение вверх продолжила путь движением вниз и, в точке наибольшего давления трех сил Агафон сорвался и ебнулся прямо в воды холодного, сырого и вонючего лесного болота. Волна от столкновения с поверхностью воды хлынула не берег и смыла в пучину цыгана-спутника.
Агафон просто охуел от такого поворота событий.
Спустя два часа, в нелегкой борьбе с тиной, грязью, листьями, сорными растениями, осокой, бревнами и прочей флорой и фауной вонючего лесного болота цыгане выбрались на берег, а к вечеру уже вернулись в родной табор Агафона.
Все бы прошло успешно, если бы не одно "Но!"- на утро Агафон понял размер бедствий- у него от катаний на тарзанке болело все тело.

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

12:14 

Хроники БРОНЕВЫХ #68

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Чита Броневых иногда будет уходить в Зазеркалье.
На это время они будут не доступны.

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

23:44 

Хроники БРОНЕВЫХ #67

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Выдержки из тайного дневника Агафона Лихого, о котором никто не знал, не занет и никогда не узнает.

Примерно, лет в 18-19 я понял, что всех Ленок объединяет одно - блядская натура. Стереотип плотно въелся в мой мозг. Общаясь с Хгерпис я старался не думать так про нее, ведь, как я считал,что и из правил есть исключения.Но, как оказалось, Ленка Хгерпис в это исключение не просто не входила, а наоборот, являлась самым, что ни на есть веским подтверждением.
Милая, немного эксцентричная и настойчавая девушка, с которой я познакомился в тени небольшого пня Дивного леса оказалась не столь принципиальной и порядочной.
И, чем дальше, тем хуже.
Один человек из нашего Табора, который хорошо знает Ленку называет ее "маленькая блядь" и терпеть не может ее мещанской лживой натуры.
Самое неприятное что сейчас происходит, так это то, что Хгерпис, проколовшись на чем-нибудь, не признает своих ошибок и не извиняется, а наоборот еще и обвиняет всех вокруг и кричит, что она тут ни при чем...
Больше всего меня в ней бесит то, что с мужиками Хгерпис общается не просто для приятного совместного времяприпровождения без последствий, а старается как можно больше их использовать и как можно больше скачать с них какой-либо выгоды.
Если раньше я знакомил ее со многими цыганами из нашего и соседнего Табора, причем перспективными и нормальными, то теперь я найду массу причин чтобы этого не делать.
Помню, что тогда я думал,"бля, как я ошибался" и, что реально все цагане козлы... а теперь, вспоминая и анализируя распущенно-блядское поведение Хгерпис я вообще удивляюсь как она умудрялась так легко отделываться...и как ее еще не ебнули...
Хгерпис не интересуют обычные мужики, ей подавай богатых, на повозках или лодках, которые и в Дивный лес сводят прогулять, и на Пшеничном поле с ней покувыркаются, и на другой берег отвезут для краткого, раз пять-шесть, осмотра близлежащих окресностей.
Вообще, в последнее время, Хгерпис стала очень злая и жестокая... почти догоняет свою немногочисленную родню в этом...
Больше всего меня напрягает, когда Хгерпис заводит свою волынку о бесперспективности отношений с той бабой, с которой я познакомился в кустах... Порой хочется сказать: да иди ты в пизду, я по крайней мере ее люблю и мне трудно с ней разорвать все отношения, посмотрела бы лучше на себя: трахаешься и гуляешь направо и налево с теми, которые тебя не просто на хуй послали, а еще и хорошенько морально поимели...

Ленка, ты зависливая, мелочная, жадная сука. Исправляйся, пока не поздно.
Нельзя быть такой эгоисткой!!!

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

01:46 

Хроники БРОНЕВЫХ #66

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Цветные горшки.

Это случилось как-то утром на Хуторском базаре в погожий воскресный день.
Одна из заядлых завсегдатаек местного рынка, мадам Кастрюлина, устроила в самом центре базара небольшой рекламный спектакль с целью самораскрутки. Она долго и упорно, надрывая свое горло, кричала всем прохожим: «Ой, я такая вся распиздатая, такая молодец, такая умняшечка и прелесть! Я собрала все горшки желтого цвета и теперь я единственная и неповторимая в своем роде! Что, разве вы мне еще не завидуете??? Ну, тогда у меня еще есть полная коллекция зеленых горшков!!! И этого мало??? А как вам моя коллекция из трех горшков розового цвета??? Вот их то точно ни у кого нет!!! Ни у кого на нашем Хуторе!!! И в Таборе тоже ни у кого нету!!! Я единственная!!!» Когда же видя удивленную реакцию прохожих зевак, некоторые из которых еще и крутили пальцем у виска, мадам Кастрюлина кричала им вслед: «ЧТО БЛЯТЬ И ЭТО НЕ УДИВЛЯЕТ??? ДА ИДИТЕ ТОГДА НА ХУЙ!!! ВЫ ПРОСТО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ В ГОРШКАХ!!! УРОДЫ!!!»…
Так продолжалось до закрытия базара, пока местный сторож не прогнал Кастрюлину своей старой, матерой и облезлой метлой за пределы одного из главных общественных мест Хутора…
Агафону, косо наблюдавшему за нарушительницей спокойствия, захотелось и у себя иметь несколько горшков…
Ничего не предвещало беды…

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

01:08 

Хроники БРОНЕВЫХ #65

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Любовь Агафона. Продолжение истории (часть следующая).

На утро в кибитку Агафона ворвался белый почтовый тушканчик и, тыркаясь мордой в спящего «без задних ног» Агафона, сунул ему в руки маленький клочок розовато-зеленоватой бумаги, пропитанной странным запахом, в котором коричневым по зеленому было написано любовное послание от бабы.
Неожиданно в памяти всплыл облик бабы и их совместная вчерашняя прогулка. Агафон медленно охуевал от нахлынувших на него воспоминаний, но, почему то это не помешало ему на последнюю строчку в письме, призывающую к еще одной встрече, ответить «Да».
С этого самого момента Агафон перестал контролировать свои чувства и эмоции и поддался на провокационный и горячий порыв бабы.
Баба, ее чувства и напор полностью овладели сознанием цыгана.
Ровно две недели баба ежедневно обрабатывала Агафона своими флюидами, обещала ему золотые горы и уютный семейный очаг. Восхищение и любовь бабы очень льстило Агафону. И, Агафон считал, что держит бабу в своих цепких руках, крутит и вертит ей, как ему угодно. Днями и ночами баба вилась вокруг Агафона, она бы и в Табор переехала, если Агафон бы ей это позволил. Но, Агафон держался и не позволял.
Но тут случилось страшное - ровно через две недели после знакомства, баба неожиданно пропала, чем привела мысли и ощущения Агафона к паническим настроениям. Агафон сначала разволновался, потом успокоился, потом забил хуй, так как знал, что баба целиком и полностью у его ног.
Ночью, с почтовым белым тушканчиком, пришло сообщение от бабы о том, что она замужем и что у нее 8 приемных детей от разных мужей и еще один свой собственный ребенок от нынешнего законного мужа.
Агафон был в шоке! Шок продлился недолго. После тридцати-сорока минутных раздумий о предательстве и обмане, Агафон впал в глубокий и здоровый сон. Но, на утро тоска и отчаяние разбудили Агафона, подняли с постели и внесли в легкую, но тошнотворную депрессию. Агафон, не в силах оставаться на месте, умчался в сторону Хутора ничего не видя перед собой.
Как раз в эту самую минуту, насвистывая мелодию молодого соловья, Ленка Хгерпис, устав от пустых и бесполезных поисков черники в Дивном лесу, залезла на Пожарную Каланчу, высотой в 53 метра, с целью рассмотреть ягодные места. Бросив мимолетный взгляд на Пшеничное поле, Ленка, вдруг, увидела бегущего Агафона и попыталась связаться с ним при помощи ручного рупора. Сложив ладони в конус, Ленка громко и четко проорала: «Привет, Агафон. Как дела? Что случилось?», и тут же приложила нехитрый рупор к ушной раковине и нагнулась как можно ниже, чтобы расслышать отклик друга. В ответ, еле слышно, донеслось: «Я сейчас не могу говорить, я свяжусь с тобой позднее». Ленка охуела, в два присеста спустилась по веревочной леснице с каланчи и рванула в сторону Агафона, выяснить, что за хрень стряслась. Неожиданно Ленке пришлось остановиться - на самой верхушке каланчи Ленка забыла двадцатилитровую плетеную корзину с шестью ягодами черники, которые ей все же удалось обнаружить за пять часов брожения по Дивному лесу и Ленка вернулась на Каланчу…
…Две недели Агафон и баба не встречались. Агафон считал, что замужняя баба с девятью детьми ему на хуй не упала. Баба в то время не оставляла попыток встретится с Агафоном и все ему объяснить.
В конце концов Агафон сдался, втайне от самого себя он испытывал некую симпатию к бабе, и согласился на встречу, после которой Агафон и баба поняли, что любят друг друга. Правда Агафон все же недоумевал «за что» он любит эту бабу.
Ровно четыре месяца Агафон и баба наслаждались друг другом. Они проводили вместе все свое свободное время. Агафон даже почти переехал в новую хату бабы. Бабе и Агафону было глубоко похую на чувства мужа бабы и их детей.
Агафон с бабой жили в свое удовольствие, пока не произошло нечто, что поменяло на корню всю эту историю беззаботной и беззаветной любви и страсти, которая перевернула все: и внешний и внутренний мир молодого цыгана и спокойный и скучный семейный уклад бабы.
Ничего не предвещало беды…
Продолжение следует...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

00:54 

Хроники БРОНЕВЫХ #64

Трахаю тибидохаю снимаю порчу...
Любовь Агафона. Продолжение истории.

Возвратившись к вечеру в кибитку, Агафон первым делом подумал: «Какого хуя я согласился на встречу с этой бабой?», но, не долго ломая над этим вопросом голову, Агафон принял решение все же сходить и прогуляться, так как все равно на тот день у него не было никаких планов.
Завершив свои срочные и важные дела точно к обеду Агафон стал собираться на встречу.
Одевшись изначально в повседневную цыганскую одежду, Агафон, который привык всегда поражать незнакомок своими внешними данными, подумал, что в таком виде просто не прилично появляться возле Дивного леса и в его парковой зоне и переоделся.
Вскочив на своего ретивого скакуна, Агафон, примерно около пяти часов вечера, выехал на свидание.
Попав в людскую пробку, которую любезно создали на его пути однотаборяне, и дважды ебнувшись с коня, наблюдая за окрестными пейзажами, Агафон опоздал на встречу ровно на час. Бабы нигде не было видно. Агафон сперва разозлился на женщину, которая посмела обмануть его и не пришла, а потом обрадовался, так как вечер был как раз подходящим для того, чтобы встретится с одной чернокудрой молоденькой цыганкой-певуньей, которая вот уже месяц как бегала за ним попятам и предлагала Агафону заглянуть в гости в ее небольшую, но уютную кибитку, стоявшую в уединенном и живописном месте, вид из окна которой выходил на прекрасные закаты и рассветы благодатного края, в котором они проживали…
Спрыгнув с коня, чтобы немного размяться, Агафон решил немного углубиться в чащобу раскидистых сосен Дивного леса. Ничего не предвещало беды…
Резко повернув по крутой тропе в заросли, Агафон чуть не охуел: справа из-за кустов его прожигали любопытные серые глазенки. Баба не ушла, она ждала Агафона в другом месте. Она ждала его в кустах!
Баба весь вечер одолевала Агафона различными расспросами и допросами, нашептывала на уши какой Агафон красавец и как он замечательно выглядит, что никогда не встречала человека лучше и милее сердцу, чем Агафон. Пару раз баба даже позволила себе сжать Агафона в своих крепких объятиях и поцеловать в ухо, чем не очень обрадовала псевдоцыгана. Так же Агафон заметил, что при малейшем приближении к его телу, баба начинала как-то странно дышать и странно смотреть, прожигая его взглядом аж по самые пятки. Когда баба спросила у Агафона про его нынешнюю возлюбленную, Агафон решил, что этот вариант не для него и это была первая и последняя прогулка с бабой. Но…
Тогда Агафон еще не знал, что это решение не раз, и не два, и не три будет приходить к нему в дальнейшем…
Вечерело. Агафон вскочил на скакуна, помог забраться на скакуна бабе, подбросил ее до остановки «Чугунный колокол» и умчался восвояси, оставляя бабу одну, размышлять и промышлять о дальнейшем.
Ничего не предвещало беды...
Продолжение следует...

@темы: Хроники БРОНЕВЫХ

(((___...___)))

главная